Исламское государство – неуправляемое геополитическое оружие

Попытки И. Г. распространить свое влияние на Северный Кавказ обречены на провал — там существуют свои интересы, традиции, руководители, которые совсем не хотят с кем-то делиться властью — на вопросы «Мир и Мы» отвечает Ростислав Ищенко, политолог, президент Центра системного анализа и прогнозирования.

— Насколько велико влияние идеологии ИГ на мусульман России и как они относятся к этому движению?

На мусульман России они оказывают крайне умеренное влияние. Понятно, что об этой идеологии они знают, но, очевидно, что наибольшее распространение эта идеология получает в разрушенных государствах, там, где нет возможностей для нормальной жизни, где идет гражданская война и автомат является орудием труда и средством производства.

Часть радикальных российских мусульман отправляются воевать на стороне ИГИЛ. Но это относится не только к российским мусульманам — практически во всем мире радикальные боевики, отдельные исламские организации едут туда воевать. Поэтому я бы не сказал, что сегодня идеология ИГ оказывает какое-то серьезное влияние на мусульман России.

Но при этом необходимо учитывать достаточно близкое местонахождение очага конфликта, где действует ИГ, и его очевидную направленность на российскую территорию. ИГ неоднократно выдвигались планы выхода и на Кавказ, и в Среднюю Азию, и даже не только заявления, но и попытки осуществления этого уже были. Поэтому данный вопрос требует постоянного мониторинга и наблюдения.

— Не так давно ИГ заявило о создании своей провинции, «вилаята» на территории Кавказа. Какие последствия могут иметь такие заявления?

У этого есть только одно последствие — к этому должно внимательно отнестись ФСБ. У этой организации достаточно сил и средств, чтобы не допустить реализации этих планов.

На Северном Кавказе ситуация достаточно стабилизирована. Там есть какое-то количество непримиримых боевиков, которых долавливают и добивают, есть какое-то исламское подполье. Но оно не всегда по идеологии близко к ИГ, у них есть свои интересы, традиции, руководители, которые совсем не хотят с кем-то делиться властью.

Кроме того, это уже агонизирующее подполье, поэтому у ФСБ есть достаточно сил и средств для того, чтобы не допустить реализации планов ИГ на Северном Кавказе.

-- Часто ИГИЛ называют геополитическим оружием, в перспективе и сейчас направленным прежде всего против России. Согласны ли вы с это точкой зрения?

Не думаю, что его можно квалифицировать, как геополитическое оружие, направленное именно против России. Любое оружие является обоюдоострым. Когда-то Аль-Каида была направлена против России, а потом начала воевать в основном против США, хотя про Россию тоже не забывает.

Кроме того, ИГ -- структура, которую очень сложно контролировать, особенно после того, как она разрослась, получила свои собственные источники дохода.

Известно, что операции ИГ проводятся не столько против России, сколько на территории государств Большого Ближнего Востока. Действия ИГИЛ направлены против Ирака, занятого американцами, против проамериканского правительства этой страны, против пророссийского правительства Сирии, против вполне самостоятельного правительства Ирана и против совершенно проамериканского правительства Турции.

В данной ситуации они воюют со всеми. Поэтому утверждать, что ИГ кто-то может использовать в своих интересах невозможно. У них своя, совершенно четкая задача построения мирового исламского халифата. Но ИГИЛ может блокироваться с различными силами для того, чтобы использовать их в своих интересах.

— Какие соотношения возникают между пантюркистской политикой Турции и деятельностью ИГ по распространению своего влияния на одни и те же территории Северного Кавказа и Средней Азии?

Соотношения между этими направлениями нет. ИГ -- это очевидная попытка построения всемирного исламского государства на основе идеологии радикального ислама, начало войны за исламизацию всего мира. А идеология пантюркизма использовалась Турцией в наибольше степени в середине 90-х годов с целью попытки проникновения в Среднюю Азию, на Кавказ и даже создания Великого Турана. Но Турция оказалась не в состоянии предложить этим государствам ни экономически план, ни серьезную экономическую поддержку, ни предоставить им серьезную военную защиту.

Поэтому все эти государства остались в сфере влияния России и сейчас, после создания ШОС, куда все они вошли, где существует отчетливое российско-китайское доминирование, все идеи пантюркизма могут сейчас замыкаться только на территорию собственно Турции.

Именно по этой причине невозможно говорить о равновеликом влиянии этих двух направлений на данный регион. Они имеют совершенно разную историю, цели и способы воздействия. Но и то, и другое практически не имеет шансов на реализацию в связи с растущим влиянием России в этом регионе.