Дмитрий Франк: «Турция является дополнительным коридором проникновения экстремистских сил в Центральную Азию»

В последнее время аналитики все чаще обсуждают тему влияния Турции в республиках Центральной Азии и, в связи с этим, политику неоосманизма, о которой все чаще говорят применительно и к Турции, и к президенту Реджепу Эрдогану. Наш собеседник — Дмитрий Франк, преподаватель Павлодарского государственного педагогического института, директор Центра Ассамблеи народа Казахстана и Евразийской интеграции, магистр социологии (Республика Казахстан)

— Каковы, на ваш взгляд, главные цели политики Турции по отношению к Центральной Азии?

- Прежде всего, нужно отталкиваться от ситуации сегодняшнего дня- это регион где столкнулись интересы крупных политических игроков — России и Китая, кроме того, Шанхайская организация сотрудничества активизирует здесь свою деятельность, в особенности в области экономики и безопасности. Турция и так много усилий уделяла западному направлению и вопросу вступлению в Европейский союз. В особенности после провала есть стремление в Центральной Азии возглавить формирование «Великого Турана». До недавнего времени можно было говорить, что страны региона — второстепенная цель Турции в связи со стратегической целью интеграции со странами Е. С. Но проблемы, связанные с «сирийским котлом», усиление действий оппозиции, в том числе военной, собственно в самой Турции дают возможность предположить актуализацию интенсивности отношений со странами Центрально-азиатского региона.

В плане перехвата инициатив РФ, Турция учитывает и особенности отношений с Россией, которая является важнейшим экономическим партнером. До обострения отношений во внешней торговле Турции Россия занимала второе место с оборотом более 30 млрд. долларов. Таким образом, невыгодно Турции явственно противопоставлять себя как конкурент в этом вопросе в пику России. И инициатива последнего времени, исходящая от президента Турции о возобновлении нормальных полноценных политико-экономических отношений с российской стороной, тому подтверждение.

Какие-то явные, крупные проекты Турции, которые будут действеннее того что реализуется в рамках ЕАЭС, отсутствуют, или, по крайней мере, не так масштабны. Например, турецкий проект «Шелковый путь» с целью увязывания азиатского и европейского рынков, в том числе возможность переброски углеводородов Каспия в Европу — достаточно критически можно отнестись к его реальному претворению в жизнь.

Опять использовать так называемую «мягкую силу» во внешней политике Турции — вот более практически реализуемые варианты ее действий. Несмотря на некоторое внешнее охлаждение отношений между Турцией и США, Анкара продолжает оставаться своеобразным «коридором» скрытой, косвенной политики и влияния Вашингтона в Центральной Азии, в том числе, и в РК.

События последнего времени, усиление позиций Эрдогана и его репрессивные меры в отношении явных или мнимых заговорщиков/участников недавней попытки переворота в Турции позволяют предположить усиление проблем в отношениях стран ЕС и Анкары, что усилит позиции США.

— В каких сферах наиболее ощутимо влияние Турции в Казахстане?

- Турецкий капитал прочно обосновался в Казахстане, объем взаимного товарооборота на 2015 год составил более 3,6 млрд. долларов в сфере ввоза/продажи товаров народного потребления, медицины, фармацевтики, строительства.

Турецкие товары зарекомендовали себя как достаточно качественные, которые дешевле европейских и гораздо лучше китайского ширпотреба.

Турция активна и в образовательной сфере — в РК на сегодняшний день действуют более трех десятков казахско-турецких лицеев. Правда, данная сеть лицеев не вся работает от лица официальной Турции, идет частичное финансирование Фетхуллахом Гюленом (не без участия Госдепа США), которого Эрдоган обвиняет в экстремистской религиозной и, в конечном счете антиправительственной пропаганде. В данном случае мы можем с определенной долей уверенности говорить о еще одном негласном присутствии в Казахстане и влиянии на Казахстан.

В вопросе о закрытии «турецких» лицеев официальная Турция стоит на однозначной позиции в связи с конфликтом с их негласным куратором Фетуллахом Гюленом — прекратить их деятельност. В Казахстане, где финансирование КТЛ идет из местного бюджета, а значит, они являются подконтрольными казахстанским органам власти, лицеи продолжают действовать. Между тем, остается проблема реального влияния на учеников, в частности, в вопросе становления мировоззрения, системы ценностей и т. д.

Да, лицеи дают высокий образовательный результат и возможность успешного поступления в вузы. Но с другой стороны, постоянно поступают сведения, которые старательно «заминаются» администрациями КТЛ о влиянии наставников на учеников в плане формирования таких взглядов, которые являются платформой восприятия «исламского протестантизма» -"мягкого ислама", реализуемого учением Гюлена и его движением «Хизмет».

Интересна закономерность — критика КТЛ идет в основном из южных регионов. Вполне возможна ситуация, что в ряде лицеев, действительно, образовательная деятельность проводится так, что нет возможности уличить их в деструктивной деятельности, но в других регионах (юг), где население более подвержено влиянию различных фундаменталистских идей, эти лицеи такую деятельность осуществляют. Деятельность наставников очень ненавязчива — её тем более трудно фиксировать, так как ученики живут и учатся почти под их круглосуточным наблюдением, и родительское влияние/контроль весьма ослаблены.

Для Казахстана проблема конфликта Гюлена с Анкарой, точнее с Эрдоганом вторична — важнее то, что выпускники лицеев с течением времени начинают играть всё более значимую роль в жизни РК, вплоть до занятия важных и ключевых мест/постов во власти, бизнесе и т. д. Таким образом, часть их участвует в продвижении исламизации региона, они являются трансляторами идей движения «Хизмет» и, собственно, опять же, усиления влияния США в Центрально-азиатском регионе. США старается использовать «коридор влияния» как через Гюлена, так и через официальную Анкару.

— Какие методы применяет Турция для упрочения своего влияния?

- Конечно, это политика так называемой «мягкой силы», о которой заявляет и сама официальная Анкара. Применяя принципы доктрины «ноль проблем с соседями» на сегодняшний день можно рассматривать цепь действий вмешательства во внутренние дела соседних государств. Первичные последовательные волевые решения Эрдогана на посту главы государства обеспечили Турции позитивный политический имидж, в особенности в Западной Европе, но последний период показывает хаотичность действий Эрдогана и разрыв его оценки действительности с реальностью — ну, не является он лидером тюркских народов, как бы это ему не хотелось…

— Как настроено общественное мнение по отношению к неоосманизму?

- Откровенно говоря, большинство населения не представляют вообще что это такое «неоосманизм», а те, кто как-то разбирается и информирован о политике Турции, большей частью не считают что этот курс Анкары глобально повлияет на окружающие регионы в виде какой-то экспансии (неважно, в территориальном или в экономическом плане). Время Османской империи прошло. А нынешний правящий режим вообще стоит перед проблемой сохранения целостности Турции, он практически провалил ускорение процесса вхождения в ЕС.

— Есть ли партии, прямо поддерживающие политику Эрдогана?

- В Казахстане нет политических партий, откровенно симпатизирующих и публично декларирующих поддержку политики президента Турции. Существует общая позитивная направленность практически всех политических сил РК в плане дальнейшего развития отношений с Турцией в экономической и культурно-образовательной сферах.

— Как относятся к самой фигуре Реджепа Эрдогана?

- В Казахстане есть сбалансированная оценка президента Турции официальной Астаной. Телеграмма Н. Назарбаева с соболезнованием семьям погибшим во время попытки госпереворота тому подтверждение: в её тексте прямо обозначается статус руководства страны как «демократически избранного». Общественное мнение неоднородно. Это, с одной стороны, большей частью, русскоязычное население, находящееся под большим влиянием российских СМИ, которые считают Эрдогана прямым пособником терроризма, в том числе и ИГИЛ, имеющего с ним общий бизнес. А с другой стороны — представители казахского населения, которое, в какой-то степени инерционно, памятуя о долговременных позитивных отношениях между Турцией и Казахстаном: они экстраполируют их на саму персону президента Турции.

— Несет ли риски для Казахстана активизация Турции в Центральной Азии?

- На мой взгляд, надо обратить внимание на риски, которые исходят, скорее не от самой Турции, а от других сторон, транслятором действий которых Турция и является. Конечно, в первую очередь, это США и их сателлиты. Турция является дополнительным коридором проникновения экстремистских сил в Центральную Азию.