Доминик Бур: «Я бы хотел, чтобы в Арктике Россия реализовала бы свои возможности».

#

Известный французский ученый, эксперт в области экологии, профессор факультета наук о Земле и экологии Лозаннского университета Доминик Бур прочитал в России цикл лекций по теме «Эпоха антропоцена и климатические изменения в жизни планеты». В числе прочих вопросов ученый высказал своё мнение о перспективах развиттия и международного сотрудничества в Арктике.

В начале апреля 2015 года в норвежском городе Лонгъир на Шпицбергене состоялся Первый международный арктический форум, участники которого подписали Хартию социальной и экологической этики в целях устойчивого развития.

Также на форуме было объявлено о создании в Арктике Российского научного центра, который объединит метеорологов, геологов и других ученых разных стран. В получении информации с российских метеостанций очень заинтересованы норвежские исследователи артикческого региона.

«Хартия социальной и экологической этики в целях устойчивого развития в условиях глобальной мировой экономики, подписанная на Шпицбергене, декларирует 10 принципов, которые должны стать основой международного сотрудничества в мирном освоении Арктики в интересах всего человечества.

Лекции профессора Бура состоялись в рамках подготовки к проведению 21-ой международной конференции ООН по вопросам изменения климата «COP21», которая пройдет в Париже в начале декабря этого года.

Профессор Бур считает, что особенностью нашего времени является непрерывно возрастающий экологический кризис. Негативное влияние людей на растительный и животный мир, нерациональное использование природных ресурсов приводит к разрушению целостного механизма функционирования экосистемы, а значит, и ставит под вопрос условия существования нашей цивилизации. Эти проблемы во многом порождены отсутствием экологического сознания, поэтому исследования масштабов воздействия человеческой деятельности на окружающую среду имеют первостепенный характер:
-- Нужно говорить о решениях, которые нужно принять в ближайшие десятилетия и о вопросах климата в контексте глобальных изменений. Вопрос климата — это фундаментальный вопрос. В 70-е годы было две модели нашего будущего, сейчас их гораздо больше. Важный вопрос — каковы же последствия? В атмосфере стало больше на 40% оксида углерода, по сравнению с тем, что было до начала промышленной революции. Мы пробурили землю до ста метров в глубину.
80% суши, которая не покрыта льдом, находится под антропогенным воздействием. Мы очень сильно обеднили микрофауну наших земель, а если говорить о гидросфере, то некоторые великие реки в море больше не впадают — они до него просто не добираются. Мы уничтожили с 1970 по 2010 годы огромное количество видов — млекопитающих, рыб, земноводных. И если температура повысится на 2−3 градуса к концу века, может вымереть около 90% существующих ныне видов.
Можно говорить о четырех эффектах. Во-первых, растет средняя температура на Земле: с начала двадцатого века она выросла на 0,9 градуса. Во-вторых, изменился режим осадков. Где было мало осадков — там их будет еще меньше, а где были дожди — там просто будет заливать.

В-третьих, поднимается уровень мирового океана. Часть суши скроется под водой. А вода подземных слоев станет соленее, чем сейчас. И, в-четвертых, что касается катаклизмов, то возрастут крайние проявления. Например, циклонов с категориями 4 и 5 за 30 лет стало в два раза больше!

Наши представления сильно изменились в 90-е и нулевые годы. Мы теперь знаем, что если температура возрастет к концу нынешнего века на три градуса, то последствия будут велики. В Сибири будут расти пальмы, а в Китае будет пустыня. И возникает вопрос: куда же пойдут китайцы? Понятно, что на Север. То есть, от таких изменений не выиграет никто! А если она упадет на 5 градусов, то на этом месте будет три километра льдов.

Мы достигли, видимо, пика могущества человека. Но оно нас и погубит. Ойкумена будет постепенно сокращаться. Она будет все более враждебной к человеку, а у нас будет все меньше средств повлиять на нее.

В любой цивилизации есть представление о том, чтобы выразить свою человеческую суть. Но сейчас у нас духовность примерно такая: наполнить доверху тележку в супермаркете… Но обогащение никогда не сделает человека счастливым. И в будущем мы, возможно, перейдем к новой форме духовности.

На углекислый газ приходится 60% ответственности за парниковый эффект. В 1997 году был принят Киотский протокол. Евросоюз склонялся к введению системы специальных налогов, но США настояли на введении принципа квот. Они фактически эту систему навязали (у них уже был опыт по этой части с серой). И было совершенно понятно, что американское правительство не ратифицирует никогда Киотский протокол. Евросоюз ввел систему в январе 2005 года. Но она сделана очень плохо, потому что государства жульничали. Ну, и кризис 2008 года, конечно, очень повлиял. На этом точка! Сейчас это не стоит ничего — провал полный…

Будущего не знает никто. Я тоже не знаю, но надо понимать, что будущее нам зарезервировало несколько сюрпризов. В этом, наверное, и заключается прелесть жизни! Думаю, что мы ничего не сможем изменить до того момента, пока трудности не станут слишком большими. Сейчас человек способен реагировать только на ближайшую опасность, которую он способен осознать. Драма экологии заключается в том, что, то, что происходит сейчас, коснется нас гораздо позже. Поэтому, не стоит ждать чудес, но надо надеяться, что человеку удастся хоть немного, но выправить ситуацию.

Отдельно французский исследователь по просьбе нашего корреспондента оценил ситуацию, складывающуюся в Арктике:

-- Бывший премьер-министр Франции Мишель Рокар сказал, что все страны думают только о своих интересах. Они думают только о том, как использовать Арктику в своих интересах. Я могу это понять — ведь там есть нефть! И я думаю, что страны должны договориться о том, как эксплуатировать арктические природные ресурсы. Нужно рассматривать много вопросов: и проблему Северо-Западного прохода и возможное смещение мировой торговли на север из-за климатических изменений. Я, конечно, хотел бы, чтобы учитывались интересы всех стран.

Сейчас есть ощущение, что мы смотрим только на 10−20 лет вперед. Я понимаю, что всем странам хочется заниматься эксплуатацией ресурсов в Арктике: нефти там, действительно, много. И через несколько десятилетий это, наверное, будет делать легко, так как там нет на шельфе больших глубин.

Я думаю, что Россия — это большая страна. И это — страна с большим научным потенциалом, который она достаточно успешно использует в Артике. Я бы хотел, чтобы в этой части мира Россия еще более максимально реализовала бы свои возможности и свои обязательства, учитывая то, что у неёё в этой области огромный положительный опыт. Хотелось бы, чтобы она внимательно относилась и к своему потребностям, но при этом, разумеется, учитывала бы интересы планетарного масштаба.