Спасение Украины -- в покаянии и осознании единства с Россией

###

В отношении так называемых «общих понятий» из области международных отношений и политической культуры давно возникает подозрение о необходимости терминологического определения этих самых понятий.

Как известно, о терминологии договариваются, а не спорят. Но «общие понятия», такие как народ, национальность, нация (политическая, то бишь государственная), при явном практическом несовпадении, остаются как будто «общепринятыми» и даже как бы тождественными. И даже политологические научные дефиниции не слишком коснулись распространённой стереотипной квази-тождественности, в том числе — и в области международного права. Чего уж требовать от масс-медиа и якобы отражаемого ими (а на самом деле форматируемого) пресловутого «общественного мнения». И в нём по-прежнему сокрыты опасные мины непонимания, незнания и сознательных искажений, то и дело взрывающихся в виде тяжёлых политических и вооружённых конфликтов на национальной либо конфессиональной почве.

Ключ к непредвзятому взаимопониманию — в общем прошлом и общей исторической судьбе. Осознание этих общностей, при желании взаимных уступок и совместного развития, может спасти целые культуры, многие культурные традиции. Ведь подлинная культура предполагает понимание иных.

Если совместное развитие — прагматически, развитие территориальное в первую очередь — принять за точку понятийного отсчёта, то как раз в русской (славянской и заимствованной) лексике можно получить наиболее точные смысловые ключи для позитивных, объединяющих политических традиций. Разумеется, традиции рождаются исторически. На Руси держава была (и в значительной степени остаётся для граждан РФ, Беларуси и не только) именно господарством, т. е. общенародным хозяйством, и из этого первоначального звучания родилось слово «государство» и, естественно, «государь» как «хозяин». Уже этот один языковый «код» формирует представления о народном хозяйстве как трансграничной международной (межгосударственной) территориальной системе; историческая Русь, как и, например, историческая Франция, выступает многонациональным союзом, устремлённым из общего прошлого народа в его объективную историческую перспективу. Однако субъекты этой реальности, зараженные квази-культурным национализмом, её искажают и деформируют вплоть до кровавых противостояний (подогреваемых извне): это и есть та крайность, которую ещё в советской литературе довольно точно определяли как «буржуазный национализм».

В предложенной выше системе историко-геополитического отсчёта народ, или народонаселение, — это территориальная общность материкового уровня, состоящая из многих национальностей (языковых и региональных идентичностей) и многих традиционных начал, стремящаяся к органичному культурному, а также — к политическому единению. Поэтому высшей степенью независимого развития хозяйства и культуры каждого многонационального народа, при всех оговорках, была империя этого народа. А высшей созидательной целью империи было управление развитием территорий и культур.

Объединяя «савроматийские» династические традиции — прибалтийскую варяго-русскую с причерноморской поляно-росской в одну державную «кельтическую» монограмму — «Владимир на столе» — по форме пикирующего сокола (рерика), наш Рюрикович (т.е. «вендский соколёнок») Владимир Великий вряд ли предполагал, что через девять веков сначала в загадочном «австрийском» Львове, а затем и в Киеве их исторических хозяев русичей — древнерусских князей и их народ назовут «украинскими», а великокняжеский символ — «тридентом» (трезубцем). А ещё век спустя скажут и понапишут во многочисленных изданиях, что и имя, и государство — державу всех русичей — у якобы «тысячелетних» украинцев якобы «украли москали».

Запуская типа «свой» как бы «тридент» на столь виртуальную политическую траекторию, поклонники новейшей украинской культуры и государственности — именно новейшей — намеренно ли, по недомыслию ли, устроили и украинцам, и всему народу потомков русичей трагическое пике. Выйти из него помогло бы только продолжение реалистичной традиции соседского (со всеми потомками русичей и другими соседями) территориального развития — геополитической традиции реальной Украинской ССР, увы, преданной ради несостоявшейся традиции воображаемой диаспорной Украинской Народной Республики. Конечно, буржуазным и обуржуазившимся политикам гораздо проще проклинать бывшую Российскую империю, созидавшуюся всем многонациональным народом, как и проклинать реальный отечественный — и отеческий — Советский Союз, проливая слёзы «угнетаемого» и апеллируя, закономерно, не к реальному добрососедству, а к мнимой, а потому разрушительной заокеанской протекции. Гораздо проще проклинать имперский так называемый «Валуевский» циркуляр (1863 г.) вместо того, чтобы изучить и понять его содержательные цели, а именно, разрешение печатать на малороссийском (украинском) языке произведения «изящной литературы», то есть развивать эту культурную традицию без её политического противопоставления общей империи. Последнее пониманию националиста недоступно, а для гешефтологов «большой игры» — неприемлемо.

А ведь именно политически рациональная, исключающая конфликты государственная поддержка местных традиций — и языковых, и религиозных, и сословно-династических — отличала созидательно объединяющие империи, выступавшие устроителями и защитниками своих многонациональных народов. И именно в этом преуспело Государство Российское — держава всех потомков русичей и солидарных с ними наций, что как раз поэтому так страшит меркантильных мировых стяжателей, до сих пор успешно ссорящих Материк из принципа «разделяй и властвуй». А по-русски владеть, по-старому «володеть» — значит управлять (волостями).

Шельмуя империи как якобы «тюрьмы народов» и, в особенности, неправедно демонизируя и искусственно изолируя Россию, заморские гешефтологи вуалируют иерархическое содержание понятия «народ», сопрягаемого, в идеале, с выстраданным многонациональным союзом. Поэтому именно в равноправных союзах будущего, преодолевающих трагедии непонимания, заключаются и исторические перспективы Материка, и все надежды его культур.