Историки-бандеровцы фальсифицируют роль спецотрядов НКВД в борьбе с бандитами из ОУН-УПА.

Одним из постулатов «новейшей украинской истории» стало утверждение, что якобы все зверства против мирного населения на Западной Украине в 1944-1953 гг. совершили не боевики ОУН-УПА, а переодетые под них спецотряды НКВД. Существует даже соответствующий вывод «Правительственной комиссии по изучению деятельности ОУН-УПА», стотысячными тиражами изданы книги, отстаивающие подобную «версию» событий, опубликованы многочисленные статьи. Но при простейшем анализе оказывается, что весь этот информационный «вал» – грубейшая фальсификация, популистская ложь, основанная на искажении архивных данных и примитивном подлоге.

Объективные исторические исследования говорят об обратном – прежде всего это боевики ОУН-УПА широко использовали тактику «зверств с переодеваниями», а теперь их славные последователи со знанием дела обвиняют в подобных методах тех, кто на самом деле боролся с бандеровской нечистью на Украине. Об этих фактах интернет-порталу «Мир и Мы» рассказывает доктор исторических наук, профессор Анатолий Чайковский, автор сотен научных трудов, посвященных всемирной истории и истории Украины, в том числе Великой Отечественной войны, малоизвестным аспектам деятельности ОУН-УПА.

- Как Вы относитесь к попыткам переложить ответственность за террор, который осуществляли боевики ОУН-УПА, на спецгруппы НКВД, которые якобы переодевались бандеровцами и совершали эти преступления?

Это полный абсурд, фальсификация и попытки переложить обвинения, как говорят, с больной головы на здоровую. Параллельно используется и геббельсовская уловка: если часто врать, глядишь, вранью станут верить, и оно будет звучать, как истина. Поэтому не случайно попытки обелить ОУН-УПА проводятся регулярно, с настойчивостью обреченных.
Напомню, что представляло собой УПА в конце 1944 г., непосредственно перед освобождением Украины от немецко-фашистских захватчиков. Покидая ее территорию под ударами Красной Армии, гитлеровский вермахт не забыл своих верных слуг. УПА было передано около 700 минометов, 5 тыс. станковых пулеметов, 100 тыс. ручных гранат, 30 тыс. мин и снарядов, огромное число стрелкового вооружения, около 12 млн. патронов, сотни радиостанций, другое военное имущество и снаряжение.

По самым скромным подсчетам, этим можно было вооружить около 3 дивизий вермахта. Известно, куда это оружие было направлено после освобождения территории Украины: УПА развернула активные боевые действия против Красной Армии, территориальных органов НКВД, советского партийного актива и простых жителей, которые поддерживали советскую власть. Боевые действия велись ими с необыкновенной жестокостью.

Приведу пример: весной 1944 г. в Кременецких лесах (Ровенская область) бои между советскими войсками и бандами УПА продолжались семь дней. Произошло 26 боевых столкновений, каждое из которых длились по несколько часов. Потери с обеих сторон были более чем значительными. Удалось обнаружить и захватить около 1 200 различных тайных складов, самолет, бронемашины, 35 пушек, почти 3 тыс. минометов и пулеметов, более 20 тыс. единиц стрелкового вооружения и прочее.

В то же время, одним из мифов является стойкость и «свидомость» бойцов УПА. После того, как советское правительство обратилось с призывом прекратить борьбу, только за три года (1944-1947) общее число тех, кто добровольно отказался от так называемой национально-освободительной борьбы, составило около 77 тыс. человек. В 1944-1945 гг. внутренние войска, отделы контрразведки СМЕРШ, погранвойска нанесли мощные удары украинским националистам, в частности УПА. 26 января 1945 г. оперативно-войсковой группой в Камень-Каширском районе Волынской области был захвачен командир соединения УПА «Север» Юрий Стельмащук, известный под псевдонимом «Рудый». Именно он сообщил, что УПА к этому времени потеряла до 60% личного состава и до 50% вооружения. С одной стороны, это говорит о жестокости сопротивления советской власти и ее вооруженным силам, с другой, что УПА понесла серьезные, непоправимые потери.

В этой ситуации Центральный провод ОУН провел совещание в районе местечка Бережаны Тернопольской области. Там собрались главные функционеры – командующий УПА Роман Шухевич, начальник главного войскового штаба Грицай, шеф кровавой службы безопасности ОУН Арсенич, организационный референт Центрального провода Василий Кук и многие другие. На совещании рассматривался вопрос об изменении стратегии и тактики ведения дальнейшего сопротивления «советам». Договорились о переходе от действий крупными силами («куренями» и «сотнями») к действиям мелкими подразделениями уровня «чот» и «рой» – взвод и отделение. В основу была положена тактика террора, причем террора самого жестокого.

Некоторые цифры: только в 1944 - первом полугодии 1945 гг., т.е. в условиях продолжавшейся войны, на территории западных областей Украины оуновцы совершили 5 110 террористических актов и других вооруженных нападений. Их жертвами стали более 12 тыс. человек, из них свыше половины – мирные жители. Людям вырезали звезды на телах, вспарывали животы, отрезали половые органы, жгли на кострах, вешали, учиняли многие другие зверства.

Так, с участием и при поддержке гитлеровцев ОУН и УПА вели «национально-освободительную войну» против собственного народа, от имени которого сегодня плачутся их радикально-националистические последователи. За каждой из их жертв – кровь, горе и слезы тысячи ни в чем не повинных людей. Чего только стоит резня поляков на Волыни! Не удивлюсь, если услышу, что последнее «дело рук НКВД».

Позже была разработана и новая тактика, которая заключалась в трех новых тактических схемах: «Даждьбог», «Олег» и «Орлик». Остановимся подробней на первой – прежде всего потому, что она предусматривала сохранение кадров ОУН-УПА путем легализации членов подполья в органах власти и управления, вплоть до проникновения в местные партийные, советские органы, в том числе и непосредственно в органы НКВД. Не исключено, что среди них были «советские» писатели, поэты, партийные и государственные функционеры («агенты влияния»), которые оказались востребованными в новых условиях – в конце ХХ ст.

Если рассматривать обвинения, что якобы отряды НКВД, переодетые под «повстанцев», ответственны за все преступные акты, совершенные в западных областях, то необходимо подчеркнуть: именно националисты первыми использовали эту тактику. И она для них не была в новинку. Подобное в допустимых масштабах они использовали, еще когда украинские территории находились в составе Польши, т.е. до 1939 г.

В 1944 г. и позже было решено максимально активизировать функционирование собственной разведывательно-диверсионной сети с использованием различных групп, в том числе переодетых и в советскую военную форму, форму сотрудников НКВД, милиции и т.д. Например, во Львовской области был обнаружен один из «схронов», где оказалось несколько десятков офицерских удостоверений военнослужащих и сотрудников НКВД, красноармейских книжек, партийных и комсомольских билетов, ордена, медали, комплекты форменной одежды. Их хозяева стали жертвами кровавой оуновской СБ. Такие примеры не единичны. Именно с конца 1944 г. ОУН начала активно использовать прием переодевания своих боевиков, прежде всего из состава СБ, в форму бойцов советской армии, органов госбезопасности и внутренних дел. Тогда же начала поступать информация об этих группах. Действуя жестоко и подло, они старались максимально озлобить население против советской власти. Так, заместитель наркома внутренних дел Украины Дятлов в донесении на имя Хрущева писал: «В 1-00 5 февраля 1946 года, банда численностью до 50 человек, одетых в форму военнослужащих Красной Армии, один с погонами капитана, один – старшего лейтенанта, остальные с погонами рядовых, погоны полевые, вооруженные в основном автоматами и пистолетами, зашла в село Слободка Рыхтецкая, Каменец-Подольского района, что 13 км юго-западнее Каменец-Подольска.

Бандиты уничтожили списки избирателей, порвали и разбросали документы сельсовета и колхоза, разбросав оуновские листовки, ушли в направлении села Рыхта того же района, что 10 км юго-западнее Каменец-Подольска.

В селе Рыхта бандиты уничтожили списки избирателей, порвали документы в сельсовете, на почте разбили телефонную аппаратуру, после чего ушли в направлении Кудринцы и скрылись за рекой Сбруч на территории Мельница–Подольского района. В Рыхте также разбросали оуновские листовки. В сельсоветах бандиты разоружили 4-х бойцов группы содействия, которые несли охрану села.»

В другом документе в адрес начальников областных УМВД он же сообщал: «Поступающие в МВД УССР сообщения свидетельствуют о том, что некоторые бандпроявления совершаются преступниками, одетыми в форму военнослужащих Советской Армии.
Уточняя обстоятельства совершения таких бандпроявлений необходимо по погонам, петлицам, фуражкам и другим знакам устанавливать воинские звания и в форму каких войск одеты преступники.

В присылаемых Вами в МВД УССР сообщениях обязательно указывайте эти данные».
Если говорить о противодействии проискам ОУН, прежде всего УПА, то в этот период массовые оперативно-войсковые операции уже не давали тот эффект, который был в боевых столкновениях с ее крупными силами. Начиная с февраля 1945 г., после обсуждения ситуации по борьбе с националистами на политбюро ЦК Компартии Украины, был подготовлен соответствующий план действий, который предусматривал различные аспекты противодействия – политические, экономические и военно-тактические.

В частности, для того, чтобы боевые операции стали наиболее результативными, потребовалось обязательное условие – агентурное сопровождение. Набирать агентуру из числа сельского населения было не эффективно. В лучшем случае она могла дать информацию о появлении боевок националистов. Существовала необходимость получить информацию собственно из их среды. В условиях, когда в наличии имелось значительное количество сдавшихся националистов, органы госбезопасности стали использовать часть этих людей. Прежде всего из числа руководителей и командного состава, которые имели определенный политический и диверсионный опыт. С советской стороны было организовано 156 групп общей численностью около 2 тыс. человек. Они, за исключением отдельных групп, полностью не состояли из представителей бывшего националистического подполья. Как правило, ядро групп составляли сотрудники НКВД (МВД), во главе с опытным оперативным работником, а со стороны бывших националистов участвовали 3-4 человека. Действовали они достаточно успешно.

- Существует обвинение, что эти спецгруппы, якобы занимались террором против мирного населения для того, чтобы внушить ненависть против ОУНовцев. Насколько такие обвинения не соответствуют реальности?

Ради исторической правды следует признать: были случаи, когда от действий спецгрупп страдало местное население. Но надо сказать и другое - такого рода явления не имели массовый характер, а главное, к тем, кто допускал нечто подобное, применялись не только жесткие дисциплинарные меры, но и уголовное преследование. Около 100 сотрудников, причастных к таким событиям, были отданы под суд военных трибуналов. Документы в архивах с приговорами ВТ сохранились, они доступны, но «национал-патриоты» о них умалчивают или берут из них только факты «жестокости НКВД», забывая сказать, что за ними последовало. Обвинения со стороны националистов о существовании целенаправленной программы террора против мирного населения – грубая ложь и фальсификация.

- Таким образом, обвинения, которые выносятся против НКВД, на самом деле прежде всего относятся к ОУН-УПА? Это они переодевались в советскую форму, совершали преступления и, таким образом, дискредитировали советскую власть?

Это так, и действовать таким образом начали именно националисты. С советской стороны создание спецгрупп было вызвано изменением их тактики, переходом к действиям мелкими подразделениями, а главное – массовым террором не только против представителей Советской власти, но и мирных жителей, вина которых заключалась в возможно лояльном отношении к ней, а вовсе не стремлением совершать теракты под видом националистов против местного населения. ОУНовцы старались вербовать своих сторонников и среди состава истребительных батальонов, не только вербовать, но и, применяя тактику «Даждьбог», стремились путем легализации внедрить в них своих лиц. К сожалению, пока нет еще серьезной научной работы, которая раскрывала бы деятельность ОУН с точки зрения организации ею диверсионно-разведывательной работы в контексте рассматриваемой проблемы. Когда она появится, то исчезнут многие вопросы и домыслы, существующие сегодня.

Тот же Василий Кук в советское время рассказывал о многих зверствах преступлений ОУН-УПА, хотя в последние годы жизни, по известным причинам, резко поменял свою точку зрения. Его можно понять. Не понятны те историки, которые еще совсем недавно воспевали роль компартии, а теперь всеми силами стараются опорочить наше историческое прошлое.

- Согласны ли вы с тем, что в информационном пространстве Украины была развернута целая пропагандистская компания по дискредитации роли советской власти в борьбе с ОУН-УПА, которая была выведена в ранг государственной исторической политики?

Могу только сожалеть, что такая ситуация действительно сложилась. Говорить только о «зверствах НКВД» в контексте жестокости 30-х годов, репрессий и борьбы с «национально-свидомыми» стало не только модным, но и прибыльным. Это широкомасштабная попытка дискредитировать, прежде всего, с помощью средств массовой информации, историческое прошлое, связанное с СССР. Не является тайной, что попытка таким образом преподнести события на Украине происходит и из-за стремления максимально удалить друг от друга Украину и Россию, внести в их отношения противостояние, недоверие и конфликт. Убежден: это не случайно – это четко продуманная программа действий, которая включает и элемент, о котором мы говорим. Главное в этой ситуации – раскрывать такие намерения, бороться с фальсификациями и доказывать истину, основываясь на многочисленных документах и свидетельских показаниях непосредственных участников событий тех лет.