Петр Швитальски: «Плохо, если большинство получат евроскептики…»

Директор политического планирования Политического отдела Совета Европы Петр Швитальски любезно согласился пообщаться с журналистом нашего портала и ответить на интересующие нас вопросы. Петр Швитальски известен своей открытостью, в России он бывал не раз, прекрасно знает ситуацию в наших отношениях, но вопросы мы ему адресовали самые разные:

-- Сегодня много говорят и пишут о Восточном партнерстве в связи с саммитом в Вильнюсе. Не могли бы вы рассказать о том, каковы цели и дальнейшие перспективы Восточного партнерства?

-- Восточное партнерство — это проект Евросоюза. Как я понимаю, его цель — развивать отношения со странами, которые находятся в непосредственной близости от Евросоюза. Кстати, приглашение в свое время было направлено и России…

Я представляю Совет Европы. Должен сказать, что мы сотрудничаем с Евросоюзом и работаем вместе в рамках Восточного партнерства. Нужно относиться к этому, я бы сказал, с пониманием — то есть, видеть, что за этим проектом не скрываются геополитические цели. Программа нацелена на то, чтобы помочь соседям. Например, в вопросах пересечения границ. То есть, речь идет о человеческом измерении — именно этим занимается Совет Европы.

В рамках Восточного партнерства мы проводим различные мероприятия, семинары. Они направлены на распространение ценностей, которые дороги всем европейским странам.

В последнее время вокруг восточного партнерства появились какие-то политические эмоции. Но мы это оставляем в стороне: с точки зрения Совета Европы важно именно партнерство, как платформа работы с странами и обществами, разделяющими европейские ценности.

-- Не могли бы вы прокомментировать опасения, существующие в России, что Восточное партнерство предназначено для создания новых разделительных линий в Европе. И эти линии отделяют Россию от Европы сегодня…

-- Я считаю, что цель в том, чтобы предупредить появление каких-то линий разлома, сглаживать возможные противоречия. Это работает на улучшение отношений. Речь ведь идет о непосредственных соседях Евросоюза, поэтому он заинтересован в том, чтобы его воспринимали в этих государствах хорошо, заинтересован в понимании того, что там реально происходит, потому что вопрос членства этих государств в Евросоюзе и близко не стоит.

-- Если речь зашла о восприятии, то хотелось бы задать вот какой вопрос. У нас считают, что Совет Европы недостаточно говорит о фактах ущемления прав русскоязычного населения в странах Балтии. Вы с такой оценкой согласны?

-- Я считаю, что Европа занимается этим вопросом. В Совете Европы обсуждаются доклады в области прав меньшинств во всех странах Евросоюза, включая и такие, как Эстония, Латвия, Литва. Есть Конвенции Совета Европы, которые касаются прав национальных меньшинств и также языковых меньшинств. Проводится регулярный мониторинг: каждая из стран за 5 лет отчитывается, как она выполняет соответствующие положения. Я сам участвовал в таких обсуждениях — иногда бывают очень критические доклады.

Но их нужно обсуждать по существу, а не вообще… Есть какие-то проблемы, какие-то вопросы, которые связаны с правами меньшинств. В том числе, так называемого русскоязычного населения — это практические проблемы. И они обсуждаются. Вопроса о двойных стандартах или о том, что такой проблемы не существует — нет. Это обсуждается, и довольно критически. Подготовлено несколько докладов.

-- Такого рода документы имеют, скажем так, результирующую часть?

-- Да, там есть конкретные рекомендации. И если мы посмотрим на последние 20 лет, то увидим, что многие из них были выполнены. Так что, этот вопрос находится в повестке дня. Никто его не снимает, никто не старается его куда-то спрятать.

-- Вопрос, который интересует многих россиян, это — вопрос о визах. Когда можно будет путешествовать из России в европейские страны без виз?

-- Я не скрываю, что лично я выступаю за то, чтобы Европа была континентом без визового режима. Я за то, чтобы и русские, и украинцы, и турки — все, кто сегодня нуждается в визах — могли бы ездить в Западную Европу без виз.

Я считаю, что если нельзя сегодня эту цель осуществить, то хотя бы политики и главы государств должны тогда сказать: да, мы хотим к этому идти! Я лично открыто об этом говорю потому, что сам чувствую, каков от этого психологический выигрыш. Для всех нас! Я считаю, что это очень важно.

Даже если сегодня по каким-то причинам это невозможно, нужно сказать, как это видится. Это непросто, особенно в плане сегодняшней ситуации. Западная Европа находится под давлением огромного потока миграции. Приостановлено распространение зоны Шенгена, то есть Болгария и Румыния пока не будут входить в режим Шенгена. С 2004 года два миллиона поляков переселились в страны Западной Европы…

Понятно, что в Западной Европе сейчас нет такого климата, чтобы сказать, что нужно более открытым образом относиться к вопросам миграции. Многих волнует вопрос: как вести себя с нелегальной миграцией? Это — вопрос не только политической важности; он касается еще ряда важных моментов.

Мы понимаем, что переговоры ведутся медленно, с моей точки зрения — слишком медленно. Но нужно понимать настроения населения Западной Европы. Там очень сложно сейчас сказать: давайте отменять визы и принимать гостей…

-- Некоторые политологи, ученые уже рассуждают о том, что проект Единой Европы не удался. Есть эксперты, которые прогнозируют даже исчезновение евро… Каково ваше мнение на этот счет?

-- Я — еврооптимист. Я считаю, что Европа выстоит в кризис и что у нее хорошее будущее! Но, конечно, нужно этот кризис использовать для того, чтобы хорошо подумать, какая именно Европа нам нужна?! Нужно хорошо обсудить наше видение Европы: что это такое? Как она нам видится? Каковы ее границы?

Я считаю, что такого разговора нам не хватает. Политики заняты важными и болезненными проблемами — например, нужно решать вопрос о банке Союза. Это — очень сложный вопрос, и стоит он больших денег.

Но я — оптимист, я считаю, что самое трудное и сложное уже позади. Мы это уже прошли и можем развиваться. Есть соответствующие проекты. Совсем недавно группа Спинелли представила книгу в несколько сотен страниц о проекте Федеральной Европы. Есть и другие концепции и проекты — не обязательно речь идет о федерализации.
Нужно все это хорошо обсудить, а вот времени мало. Уже в будущем году состоятся выборы в Европарламент. И очень плохо было бы, если большинство в нем получат евроскептики, которые отрицают будущее единой Европы.

-- Тема конфликта в Сирии остается доминирующей в мировых СМИ. Скажите, существует ли единая точка зрения на происходящее там в Совете Европы?

-- Совет Европы не обсуждает проблемы Сирии в непосредственном плане. Разговор идет больше в гуманитарном плане. Политическими аспектами, в том числе, возможностью глобального урегулирования в Сирии, Совет Европы не занимается. Это делает, главным образом, ООН.

Я считаю, что урегулирование возможно. А почему, собственно, нет? Если бы международное сообщество, главные акторы всегда действовали сообща, с согласованных позиций, если бы они проявляли необходимую политическую волю — да, это возможно!

Ведь и более сложные вопросы решались! Но проблема в том, что на протяжении двух лет у главных акторов — постоянных членов Совета Безопасности — были разные взгляды, которые не удавалось согласовывать.

Хороший момент сегодня состоит в том, что впервые за полтора года постоянные члены СБ сумели согласовать общую позицию. И я надеюсь, что это не потолок, а только начало общих усилий.