Алексей Громыко: «В Каталонии будет не так, как в Шотландии»

Внук знаменитого министра иностранных дел Советского Союза Андрея Громыко, 28 лет занимавшего этот пост, доктор политических наук Алексей Громыко сейчас является директором Института Европы РАН. Естественно, он очень внимательно следит за политическими процессами на континенте. Сегодня речь пойдет о двух референдумах и их влиянии на политику: состоявшемся -- в Шотландии, и пока не состоявшемся — в Каталонии:

-- У многих в последнее время было впечатление, что Шотландия выйдет из состава Соединенного Королевства. Где-то полгода назад опросы общественного мнения показывали, что за сепаратизм выступают 35−37% населения. За последние месяц-два националисты смогли сделать мощный рывок вперед. И даже в последние месяцы два-три раза выходили вперед! Но если знать эту страну, то, в общем-то ясно было, что националисты проиграют.

Но все дело в том, что проигрыш проигрышу рознь! Можно проиграть и проиграть все, а можно проиграть и что-то получить. Я думаю, что Шотландская Национальная партия, проигравшая на этом референдуме, никак не перешла в разряд проигравших. Все дело в том, что Лондон уже пообещал — вне зависимости от результатов референдума — дальнейшую передачу новых порций полномочий. Как прав, так, правда, и обязанностей -- в Эдинбург.

Все началось с того, что в 1997 году к власти в Великобритании пришли лейбористы. Тогда их называли новыми лейбористами, а во главе их стоял яркий политик Тони Блэр. Очень модной и популярной была тогда концепция третьего пути. Концепция эта при Тони Блэре и Гордоне Брауне была воплощена в жизнь, но не во всем, естественно. В 1998 году был запущен процесс под названием деволюция. Другими словами, это — децентрализация власти в Великобритании и делегирование ряда полномочий из центра в регионы.

Англия и Шотландия находятся в унии с 1707 года, и с тех пор парламент в Эдинбурге не действовал. Но он был воссоздан в конце позапрошлого десятилетия. Считалось, что реформа по деволюции, которая проводилась в Шотландии, Уэльсе и Северной Ирландии, приведет к тому, что националистические настроения пойдут на убыль. Ставка делалась на то, что большинство жителей поймут, что их регионы получили больше прав.

Великобритания до сих пор по форме унитарное государство, но фактически это такая квазифедерация, или страна, находящаяся в процессе федерирования. В чем-то можно ее в этом смысле сравнить с Испанией. Испания по конституции — страна регионов, но она ближе к унитарному устройству, чем какое-либо другое государство. Сейчас в Испании и Великобритании регионы стали требовать все больше и больше полномочий.

Причем, нужно понимать, что сепаратизм многолик. Есть и те, кто с оружием в руках отстаивали свои права. Вспомните историю с корсиканцами, с басками, противостояние в Ольстере. Но постепенно в этих странах национализм переходит в разряд гражданского и встроенного в политические структуры соответствующих стран. Так случилось в Великобритании, где Шотландская национальная партия в 50-е годы считалась маргинальной и радикальной. Но затем превратилась в часть политической системы страны и стала использовать законные методы, чтобы прийти к власти.

И нужно сказать, что под руководством Алекса Салмонда эта партия совершила практически невозможное — на предшествующих региональных выборах она стала правящей и сформировала правительство большинства. Но все-таки большинство населения считает, что Шотландия в составе Великобритании имеет максимальные шансы для того, чтобы решать их проблемы. Но националисты во многом лукавили. Например, когда пугали население, что Шотландия в составе Соединенного Королевства, то под угрозу будет поставлена служба национального здравоохранения. Но все дело в том, что при этом правительстве в рыночные механизмы здравоохранения было влито около 400 миллионов фунтов стерлингов…

Что будет дальше? Премьер министр Кэмерон уже заявил, что в январе в парламент будет внесен законопроект о дальнейшей деволюции в пользу Эдинбурга. Второе слушание будет весной. В течение 2015 года мы будем следить, какие новые прерогативы получают шотландские националисты. Скорее всего, если когда-либо возникнет вопрос о новом референдуме или плебисците, то это будет лет через 10 или 15. Уже все политические партии страны и сами шотландские националисты заявили о том, что это решение для поколения. Если считать 15−20 лет на поколение, то прогноз такой, что на обозримый период времени такой встряски для страны более не случится.

Но в Каталонии заявили о том, что результаты референдума в Шотландии нисколько не повлияют на решимость Каталонии этот референдум провести. Нужно сказать, что между Великобританией и Испанией есть небольшая, а, может быть, большая разница в этом смысле. Великобритания относится к тем странам, которые живут по неписаной конституции — у них нет конституции, как документа, в котором на бумаге записаны все статьи. А вот в Испании такая конституция есть. И согласно испанскому законодательству ни один из регионов страны не может провести референдум в собственных границах о выходе из состава Испании.

Если такому референдуму быть, то он должен проводиться на территории всей страны в целом. Это, кстати, то же самое, что было в конституции Советского Союза, когда любая из его частей имела право на выход из состава страны, но только в случае если бы было принято такое решение на всесоюзном референдуме. Потом эта статья в конституции СССР, как мы знаем, была нарушена.

Мадрид заявляет, что он не допустит проведения этого референдума. Но ясно, что национализм в Каталонии уже переходит некую грань, за которой, как это случилось в Великобритании, может ребром стать вопрос о территориальной целостности страны. Но в отличие от Шотландии — я думаю — большинство жителей Каталонии, причем большинство что называется абсолютное, высказывается за независимость.

Когда мы говорим, что русские дети в Прибалтике и на Украине имеют мизерные возможности для получения образования на своем родном языке, то в каком-то смысле эта ситуация приобрела очень большие масштабы и в Каталонии. Там обучение на испанском языке за последние 15−20 лет очень сузилось. Насколько я понимаю, не все желающие испанцы, проживающие в Каталонии, могут дать своим детям образование на испанском языке.

Если референдум запретят, то не факт, что общественность его не проведет. Но только это будет сопровождаться уже какими-то формами протеста. Может дойти дело до столкновений с полицией, до уличных беспорядков — того, что в Шотландии удалось, хоть и с трудом, сдержать. Ясно, что референдум не решит проблему каталонского сепаратизма. И если в Шотландии вопрос о независимости убран в долгий ящик — по-крайней мере, на лет 10−15, то в Каталонии, мне кажется, в этом году будет развитие событий, которое приведет не к умиротворению, а к обострению.