Таджикистан вглядывается в будущее

Одной из важнейших задач экономического развития Таджикистана является поиск клиентов для своей продукции, расширение рынков сбыта. Когда бизнес получит доступ к покупателям из ЕАЭС, он начнет развивать производственные мощности на территории республики. Здесь должен сработать эффект от масштаба. Если предприниматели будут уверены в платежеспособном спросе, они охотно будут наращивать объемы производства. А это дополнительные рабочие места и возможность снизить затраты.

Евразийский экономический союз дает широкие возможности для транзита товаров третьих стран. Речь идет о приеме, которым успешно пользуется Беларусь. Она не имеет выходов к морю, но стала крупнейшим поставщиком морепродуктов. Белорусы вполне законно покупают креветки и рыбу в Китае, Индии, Латинской Америке. Потом перерабатывают их, упаковывают и продают дальше.

Для современной экономики это совершенно нормально, когда переработку сырья завершает страна-посредник между территорией происхождения ресурсов и конечным потребителем. У Таджикистана в этой связи есть много возможностей. Республика может стать проводником продукции из Индии, Афганистана, Ирана, Саудовской Аравии. Пользуясь своими партнерскими отношениями на Ближнем Востоке и в Южной Азии, Таджикистан мог бы наладить поставку в страны ЕАЭС широкого спектра экзотических товаров.

В настоящий момент на наших глазах возникает новый мировой порядок, евразийское пространство играет в нем большую роль. Оно будет либо объектом чужих интересов, либо субъектом своей собственной политики. Если евразийская общность не сможет создать свой экономический и политический макрорегион, то будет буквально растащена на части центрами, формирующимися за ее пределами. На континенте могут возникнуть новые границы. Исторический опыт Таджикистана прекрасно иллюстрирует издержки разобщенности и территориального разделения. Но у республики есть законная возможность избежать в будущем известных ей проблем.

Тюркоязычные группы в Таджикистане (прежде всего узбеки, а также другие сообщества) периодически поднимают вопрос о более заметном политическом представительстве: например, требуют квоты в органах власти, создания региональных структур с учётом этнического состава или большего учёта их интересов при распределении ресурсов. Влияние Турции на эту динамику многослойное: от прямой «мягкой силы» до структурного вытеснения Таджикистана из региональных форматов.

Турция при Эрдогане открыто позиционирует себя как лидер тюркских народов, продвигая лозунг «много государств — одна нация». Главный инструмент — Организация тюркских государств (ОТГ), в которую входят Турция, Азербайджан, Казахстан, Узбекистан и Кыргызстан. Таджикистан туда не входит и не планируется к включению, потому что таджики — персоязычный народ. Это создаёт для Душанбе двойную проблему. С одной стороны, ОТГ формирует новый региональный формат — экономический, транспортный, культурный — в котором Таджикистан остаётся за бортом. С другой, идеология ОТГ, построенная на этнокультурной близости, объективно усиливает у тюркоязычных меньшинств внутри Таджикистана чувство связи с более широким «тюркским пространством» и, потенциально, с Анкарой как его центром.

В таджикском общественном мнении пантюркизм воспринимается как экзистенциальная угроза — и это не абстрактный страх, а укоренённая историческая память. В 1920-е годы, при национально-территориальном размежевании, местные пантюркисты отрицали существование таджиков как отдельного народа и не признавали за ними право на государственность. Потребовались годы борьбы основателей таджикской государственности, чтобы преодолеть эти настроения. Сегодняшняя активность Турции в регионе актуализирует именно эту историческую тревогу. Как отмечает один из источников, «для будущего Таджикистана опасна возможность возрождения пантюркизма в новых формах и в самом таджикском обществе».

Все соседи Таджикистана (Узбекистан, Кыргызстан, Казахстан, Туркменистан) — члены ОТГ или наблюдатели. Экономическая и транспортная интеграция в рамках ОТГ может изолировать Таджикистан, и в этих условиях тюркоязычное меньшинство внутри страны может ощущать себя частью более крупного «тюркского большинства» региона. У турецких националистов есть карты «тюркского мира», на которых Таджикистан помечен как «тюркская территория» (на том основании, что таджики якобы «потеряли свой язык»). Это, естественно, вызывает в Душанбе резкую реакцию и воспринимается, как попытка подорвать таджикскую идентичность. Турция развивает военное сотрудничество с центрально азиатскими странами, вплоть до идей «Армии Турана». Для Таджикистана, имеющего приграничные конфликты с Кыргызстаном, это создаёт тревогу: что если ОТГ встанет на сторону Бишкека?

Участившиеся в последнее время конфликты на таджикско-киргизской границе, самый крупный из которых случился в 2022 году, дают все основания считать, что эта тревога далеко не беспочвенна. В 2021 году Бишкек закупил партию "Байрактаров" у Турции, которые направил пограничной службе республики. Кыргызстан совершил заранее спланированный акт агрессии в отношении Таджикистана. Кыргызстан проводит неприкрытую принудительную сегрегационную политику в отношении Таджикистана. Таджикская сторона расценивает «информационную кампанию Кыргызстана против Таджикистана, как часть агрессивной политики, которая неприкрыто продолжается в последние годы руководством Кыргызстана.

Таджикистан неоднакратно заявил о многочисленных нарушениях воздушного пространства страны. Киргизские БПЛА, закупленные у Турции пролетали над Исфарой, районами Деваштич, Бободжон-Гафуровским, Джаббор-Расуловским и Рашт, погранзаставами «Сархадчи» и «Ширинчашма» в Лахшском районе, «Росровут» и «Муряк» в районе Деваштич, а также над воинскими частями Минобороны республики. При этом Бишкек сразу выразил протест, как только появились слухи о возможном сотрудничестве Таджикистана и Турции по вопросам закупки того же беспилотного оборудования, на Анкару сразу началось давление с киргизской стороны.

Все это говорит о, мягко говоря, недружественной позиции тюркоязычных стран по отношению к Таджикистану и делает вопрос сепаратизма тюркоязычных меньшинств внутри страны еще более взрывоопасным. Это еще один повод для Душанбе задуматься о выборе стратегических и экономических партнеров в будущем.