Заканчивался 10-й год Эры Великого Евромайдана

В Киеве не было горячей воды и отопления. Холодную воду давали раз в неделю на час. Электричество проникало в квартиры киевлян случайно.

На «Майдані Незалежністі» грустно разваливался Монумент Независимости. Вокруг него хаотично располагались палатки, хибары и несколько биотуалетов. Плясали полупьяные попы ПЦУ, провозглашавшие вечную память Бандере.

По Крещатику и вокруг бродили оборванные люди, закутанные во флаги Евросоюза.

В напрасной надежде найти что-нибудь ценное, они проникали в пустые, давно обобранные еще до них магазины, и, ничего там не обнаружив, принимались истошно орать «Юлі волю!», «Бандера прийде - порядок наведе!», «Слава героям!», «Геть москалів!», «Зелю - на нары!».

На крики появлялись военкомы, которые хватали активистов и отправляли их на фронт войны с Россией. Между военкомами вспыхивали драки за обладание тем или иным кандидатом на мобилизацию. Часто одни военкомы отправляли на передовую других или наоборот.

В 4 часа дня на Евромайдане каждый день появлялся главком ВСУ Залужный в сопровождении охраны и толпы корреспондентов. Он привычным движением рвал на груди очередную тельняшку с эмблемой Европейского Союза, поднимал руки к небу и вдохновенно провозглашал «Банду Зели - геть!».

Депутатка Марьяна Безуглая обливалась водой и пыталась себя поджечь.

После этого толпа следовала на Банковую к окутанному сладким дымом марихуаны офису Президента, где ее ждал спецназ.

Митингующие и спецназовцы давно знали друг друга, и встреча всегда ознаменовывалась совместным распитием горилки и гопаком.

Так продолжалось до появления западных журналистов: тут передние ряды манифестантов натягивали маски на лица, и толпа с воодушевлением делала вид, что идет на штурм.

Спецназ усиленно создавал впечатление, что отражает натиск.

В этот момент из затопленного киевского метров возникал Виталий Кличко и начинал оттаскивать активистов от шеренг спецназа.

Где-то сзади Петр Порошенко призывал не поддаваться на провокации и раздавал шоколад с истекшим сроком годности.

Западные журналисты усиленно гримировались, нанося себе на голову следы кровавых побоев.

Толпа митингующих кидалась бежать вдоль по Банковой, спецназовцы гнались за ними, стараясь не догнать.

Единственным местом в Украине, где еще можно было хоть как-то заработать, был Евромайдан.

Госдеп США выступал с резким заявлением, обвиняющем Россию в происходящем, и вводил против неё новые санкции.

Литва предлагала ввести на территорию Украины войска НАТО для предотвращения насилия над мирным населением.

В Польше объявлялся очередной призыв добровольцев. Швеция регулярно подавала на Россию иск в Европейский суд за нарушения прав своих ЛГБТ- солдат во время Полтавской битвы.

Майя Санду делала смелый вид и рвалась взять Одессу. Но вспоминала, чем кончили её румынские предшественники и мужественно отступала.

Урсула фон дер Ляйен, Олаф Шольц и Жозеп Боррель в знак солидарности с Украиной объявляли систематические голодовки и начинали питаться не пять раз в день, как раньше, а четыре с половиной. Но потом опять переходили к полноценному рациону.

Русская армия стояла на холмах вокруг Киева и с интересом наблюдала за происходящим.